— Значит, ваши друзья в Тель-Авиве не рассказали вам, что это за человек? — переспросил господин Хонг с недоверием. — Вы в самом деле не знаете?

— Я был бы очень признателен, если бы вы мне рассказали, — ответил я.

— Сожалею, — Хонг By сделал некий жест, который, видимо, подразумевал разведенные руки, насколько может развести руками человек, управляющий здоровенным двухлитровым "воксхоллом" посреди плотного транспортного потока в конце Натан Роуд, — это не входит в мои инструкции. Впрочем, вы этого человека знаете.

Мы остановились на светофоре у станции метро Цим Ша Цуй — той самой, возле которой, согласно путеводителю, находится знаменитый отель в британском колониальном стиле. Хонг и в самом деле перестроился в левый ряд и включил мигалку. На угловом дорожном указателе я прочитал "Солсбери Роуд" — название улицы, где расположена "Пенинсула". Времени у меня оставалось совсем немного, но я все же решил сыграть со своим спутником в "горячо-холодно".

— Этот человек мой друг? Родственник? Близкий знакомый?

Хонг усмехнулся.

— Если мистер Би не счел нужным рассказать вам, кто этот человек, то он, видимо, хотел, чтобы ваша встреча была для обоих сюрпризом. И она будет сюрпризом, держу пари...

— Но кто же он? Знаменитость? Политик? Кинозвезда? Торговец оружием? Арафат? Как я вообще попаду к нему, если он меня не ждет, а я его не знаю?

На какое-то мгновение мне показалось, что Хонг готов сжалиться надо мной и приоткрыть завесу тайны. Может быть, потому что одна из догадок оказалась слишком близкой к истине... Вот только бы знать, какая. Но откровений я не дождался: мой спутник явно не был расположен превышать полномочия. Насколько я понял, к пожеланиям своего клиента, "мистера Би", он относился со всей серьезностью.

— Вам придется подкараулить этого человека, мистер Маттуэй, — Хонг впервые назвал меня по имени, которое он, видимо, исходя из китайского синтаксиса, счел фамилией. — Я доставлю вас к месту, где ваш человек каждый день бывает, и вы там будете его ждать. Если вам повезет, вы сможете его даже сфотографировать... Да, кстати, вот ваш аппарат.

Хонг извлек из-под приборной панели "Воксхолла" кожаный чехол прямоугольной формы, похожий на футляр для банальной туристической "мыльницы", и протянул его мне. Шестое чувство подсказывало, что в этой неброской упаковке я найду нечто поизощренней простого корейского фотоаппарата со встроенной вспышкой — если не брикет пластиковой взрывчатки с дистанционным управлением, то хотя бы видеокамеру для ночных съемок... Я угадал: это была действительно камера, размером чуть побольше коробки советских хозяйственных спичек, со вставленной полуторачасовой кассетой Видео-8 и множеством разноцветных кнопок на боковой панели. Повертев это чудо техники в руках, я обнаружил на нижней поверхности еще одну откидную панель, из-под которой при нажатии кнопки Eject мне на ладонь вывалилась диктофонная кассета на 240 минут.

— Превосходный комбайн, — сказал Хонг By с такой гордостью, как будто сам он был разработчиком этой затейливой модели. — Литиевая батарейка с двухнедельной гарантией. Дистанционный сигнал. Программируемые сенсорные клавиши. Никаких голосовых активаций и прочих глупостей для любителей дешевых эффектов. Кнопки, чистая сенсорика. Нажал аудиозапись — идет аудиозапись. Нажал видео — пошло видео.

— А чем плоха голосовая активация? — поинтересовался я.

— Похоже, вы не злоупотребляли в своей жизни диктофонами, — сказал господин Хонг тоном пятикратного лауреата Пулицеровской премии, поучающего членов школьного литкружка, — система голосовой активации включается и выключается помимо вашего желания. Представьте себе, завтра в джунглях Длинного острова, каждый тукан и каждая обезьяна будут врубать вам голосовую активацию своими дурацкими криками. А когда придет время разговаривать, у вас пленки не останется.

"Подождите, партайгеноссе, я перемотаю пленку", вспомнилось мне, но вслух я этого не сказал. Вряд ли имя Штирлица знакомо поклонникам тайваньского сериала "Летящая лиса над серебряной горой". Хотя в мире у штурмбанфюрера, наверное, не меньше фанатов, чем у сладкоголосой певицы на языке мандарин...

 

— Штурмбанфюрер? Партайгеноссе? Поклонники Штирлица? Он что, неонацист, этот ваш Матвей? — настороженно спросил Шайке Алон и, поняв по выражению моего лица, каким именно идиотом он в этот момент выглядит, быстро догадался. — Это, наверное какой-нибудь знаменитый советский разведчик?..

— Да, это полковник Исаев М.М., — сказал я голосом Копеляна, — любимый герой антифашистской литературы всех времен и народов. Среди выходцев из Советского Союза он гораздо популярнее нашего покойного премьер-министра.

Добавить комментарий


Работая с этим сайтом, вы даете свое согласие на использование файлов cookie, необходимых для сохранения выбранных вами настроек, а также для нормального функционирования сервисов Google.
Подробнее OK