"Не, не посадит. Забздит. По такой фигне милуимника сажать!? Да у него людей не останется! Подумаешь, нажрался и заснул! Садирника посадили бы, это точно, согласен. Но мы же старые, больные люди, все ж это понимают. Я, например, вчера седой волос у себя на лобке обнаружил..."

После упорного ковыряния Эйнштейну удалось, наконец, открыть две бутылки пива одну об другую. Крышечки, отскочив, ударили в брезент палатки и попадали на землю. Пена зазывно растеклась по горлышкам.

"Ну, как говорится, с наступающим тебя праздником Песах! А также всех христианских младенцев!"

Мы задвигали кадыками.

"О-о, хорошо! А-а, хорошо! И боль, что скворчонком стучала в виске, стихает, сука, стихает... Не, я тебе говорю: не посадит! Даст неделю условно, и разойдетесь как интеллигентные люди".

"Свежая газета! Свежая газета! А вот кому "Последние известия"! Праздничный выпуск. Специальное литературное приложение! Читайте в номере!.. Э-ээ... короче, сам почитаешь. Ой, я тоже пива очень хочу!"

Юппи бросил мне на живот (а я, как догадывается проницательный читатель, лежал плашмя на раскладушке) газету, и, достав из сумки бутылку пива, начал в рассеянии оглядываться вокруг в поисках, чем бы ее открыть.

"Один экземпляр привезли на весь гарнизон, волки! Чуть до драки не дошло. В шесть секунд расхватали по кускам. Хорошо хоть, что ты "спорт" не попросил. За "спорт" вообще бы убили... ну дайте же открывашку какую-нибудь, люди!"

Я ахнул: "Кто к нам приехал, пацаны!"

"Кто? Кто к нам приехал?"

"Умберто Эко! Здесь вот интервью с ним".

На свою голову я это сообщил, потому что меня тут же припахали переводить.

Не без умиления, журналист рассказывал о том, как всемирно известный медиевист-семиотик сделал из него вассала. Сославшись на занятость, Эко согласился дать интервью только при условии, что журналист отвезет его в своей машине в отель на Мертвом море, где проходил симпозиум. По дороге как раз и побеседуют. Они тронулись в путь. Журналист крутил руль по серпантину. Эко курил сигарету за сигаретой. Его мучила совесть. Чем бы он ни занимался, его мучает совесть за то, что он занимается этим, а не другим. Известность давит ужасно. Он, например, не может спуститься утром в киоск и купить "Плейбой", ведь об этом немедленно станет известно прессе...

"Давайте, пособим профессору. - предложил Эйнштейн. - Отправим ему эротических изданий по почте. "От анонимных доброжелателей". Как думаете, мужики, "Кавалер" сойдет?"

С особой похмельной ясностью я представил себе, как автор "Маятника Фуко" открывает почтальону дверь, расписывается за нашу посылочку, растерянно листает жалкую порнуху с вкраплениями русского текста... нет, никогда не врубиться болонскому мудрецу во всю эту семантику!

Пиво, однако, возымело действие, и очи мои смежились.

Добавить комментарий


Работая с этим сайтом, вы даете свое согласие на использование файлов cookie, необходимых для сохранения выбранных вами настроек, а также для нормального функционирования сервисов Google.