Господин Хонг усадил меня на переднее сиденье своего просторного "воксхолла" стального цвета. Я сперва решил, что он из ложно понятого китайского гостеприимства предлагает мне вести машину, но потом сообразил, что просто руль у "воксхолла" находится справа — как и у всех остальных автомобилей на дорогах Ее Величества. Хонг завел мотор, и в салоне раздалась сладкая, как сахарный сироп, китайская музыка: ария из тайваньского сериала "Летящая лиса над серебряной горой", как он объяснил мне с гордостью. Покуда в потоке красно-черных такси мы выезжали с многоэтажной аэро-портовской стоянки, я успел выучить все аккорды, используемые тайваньскими композиторами для услаждения слуха своих соотечественников во всем мире. Я подумал, что смог бы, наверное, сам неплохо зарабатывать сочинением китайских шлягеров, если газета "Вестник" почему-либо перестанет меня кормить. Своему провожатому я этого не сказал, а вежливо улыбнулся и отвесил тайваньской эстраде какой-то неуклюжий комплимент, от которого тот просиял, как неоновая вывеска над супермаркетом 7-11.

— Очень популярная серия, — сказал господин Хонг убежденно. — В Китае продано сто миллионов таких кассет. В Гонконге — первое место в хит-параде с января.

"Сто миллионов кассет... Пиратских, конечно", — подумал я, а вслух спросил:

— Разве в Китае разрешается продавать тайваньскую продукцию?

— Конечно, нет, — поспешно ответил Хонг, пожав плечами, словно досадуя на мою непонятливость, — Там эти кассеты продаются как китайские народные песни. А выпускает их какая-нибудь шанхайская фирма, которая принадлежит хозяевам в Гонконге...

— А жителям Гонконга разрешается владеть китайскими фирмами? — спросил я, окончательно доказав собеседнику своею дремучую неосведомленность в дальневосточных делах.

— Тридцать процентов предприятий в Большом Китае принадлежит гонконгскому капиталу, — ответил он. — И наоборот.

После этой фразы он надолго ушел в свои мысли. Я не стал прерывать их ход нелепым вопросом о том, откуда капиталисты Большого Китая взяли денег на покупку третьей части Гонконга — нам ли прихватизации не знать...

 

— Не понимаю, — прервал меня Шайке Алон. — Что такое прихватизация?

— Это когда русское партийное начальство распихало акции государственных предприятий по своим карманам в начале перестройки, — объяснил я. — Непереводимая игра слов...

— А, ну да, — быстро согласился Алон. — Это, конечно, тоже придется выбросить. Но цифра интересная. Надо рассказать об этом Либману. Мы совсем ничего про Гонконг не пишем, а стоило бы...

Либмана я немного знал по пресс-конференциям и служебному буфету. Этот шарообразный бородатый старик доживал свой век в "Мевасере" редактором скучнейшего экономического приложения "Деловая жизнь". За четыре года работы редактором в газете, принадлежащей к группе "Мевасер", я ни разу не видел в этом приложении ни одного материала, достойного перепечатки в "Вестнике". Говорят, что в свое время Либман был подающим надежды активистом правящей партии, но вынужден был уйти из политики после какой-то темной истории, и его отставка спасла честь вышестоящего начальства. За выслугу лет товарищи пристроили верного Давида редактором в экономическое приложение, которое он не мог загубить, ибо и до него "Деловая жизнь" была пресней мацы. Но и поднять издание было превыше его сил.

 

Мы меж тем выехали со стоянки аэропорта, спустились в громадный многоуровневый тоннель и понеслись, если верить указателю над его прямоугольным горлом, в сторону Каулуна, до которого оставалось семь километров. Разглядывая в самолете карту Гонконга, я заключил, что Каулуном называется полуостров, где расположена вся континентальная часть колонии. Однако другая карта, прихваченная мною уже на аэропортовской стойке, внесла коррективы, в справедливости которых я убеждался теперь на местности. Помимо всего полуострова, в жилом массиве колонии Каулуном, как выяснилось, называется лишь прибрежный район, растянувшийся полукругом вдоль океана, прямо напротив делового и административного центра на острове Гонконг. Именно туда направлялись мы с мистером Хонгом, вынырнув на свет из недр скоростного тоннеля и въехав на запруженную машинами центральную улицу старой части колонии — Натан Роуд. Та же подробная карта сообщала, что Натан Роуд, начавшись от окраины Новых Территорий, рассекает надвое районы с орнитологическими названиями Лай Чи Кок и Сам Шуй По, заканчиваясь у самого моря в туристической мекке Цим Ша Цуя, где и расположен знаменитый отель "Пенинсула".

Добавить комментарий


Работая с этим сайтом, вы даете свое согласие на использование файлов cookie, необходимых для сохранения выбранных вами настроек, а также для нормального функционирования сервисов Google.
Подробнее OK